Библиотека в кармане -русские авторы



                

Амнуэль Песах - Крутизна


П.АМНУЭЛЬ
КРУТИЗНА
Вольф-359 - красный карлик позднего спектрального
класса М8. Расстояние от Солнца 7,7 светового года.
Светимость в две тысячи раз меньше солнечной. Время полета
от Земли на звездолетах класса "Каскад" - 89 суток.
Реста - вторая планета системы. Радиус равен лунному,
атмосферы нет. Средняя температура минус 140 по Цельсию.
Оборот вокруг оси 37 часов, звездный год 56 суток.
Расстояние от светила 20 миллионов километров.
Из "Справочника астронавигатора", 2110 год
ПРИБЫТИЕ
Сначала я не понял. Не могло этого быть. Нелепо. Сеанс связи давно
закончился, а я все повторял про себя: "Астахова нет. Игорь Константинович
Астахов погиб две недели назад..."
Я так надеялся на эту встречу! Представлялось: я выбираюсь из
посадочной капсулы, Астахов стоит у кромки поля. Мы долго смотрим друг на
друга, не решаясь сказать ненужные, в общем, слова приветствия. Мы не
простились пятнадцать лет назад и теперь продолжим старый незаконченный
разговор.
Я был тогда мальчишкой, не способным принять какие-то научные или
бытовые условности. Может быть, это и сблизило нас с Игорем
Константиновичем? Школьный учитель физики, он в свои сорок лет тоже
выглядел мальчишкой. У него была цель - красивая на словах и недостижимая
на деле. Он шел к ней с упорством, которое и возможно только в детстве,
когда не знаешь, чем грозит крутизна дорог. Пешком к звездам - в этих
словах было для меня больше содержания, чем в сотне учебников. Он хотел
достичь звезд - без ракет, без генераторов Кедрина. Я тоже мечтал об этом:
кто не летает во сне в двенадцать лет!
Я стал космонавтом - вопреки Астахову или благодаря ему. Несбывшуюся
мечту моего учителя я запрятал глубоко, и она давала знать о себе только
тем, что иногда, на Земле, на Базе или в полете работа вдруг утрачивала
для меня смысл. Звезды обретали призрачность далеких маяков, и тогда я
кидался, как говорили ребята, в "шабаш воображения", выдумывая и решая
самые несусветные задачи, не имевшие к астронавигации ни малейшего
отношения. Они обладали единственной прелестью: были красивы, как мечта
Астахова - пешком к звездам. И так же нереальны. Хотя каждая из них
казалась мне потенциальным открытием.
"Как делаются открытия? - думал я. - Ткнул пальцем в небо и попал в
журавля. А мог попасть в пустоту. Работают люди, изводят тонны
мыслительной руды, а открытие - как журавль в небе. Летает себе, а потом,
будто решив покинуть на время непрочную синеву, садится вам на плечо и
смотрит в глаза - вот я..."
В архивах Института футурологии я нашел два письма Астахова. Сродство
характеров сказалось: мы шли к одной цели. Судя по письмам, методика
открытий занимала и его. Игорь Константинович работал, как я выяснил, на
строительстве ПИМПа - Полигона исследования мировых постоянных, далеко от
Земли, и в этом смысле мечта его сбылась, он достиг звезд. Конечно, не
пешком, да и что это за фраза: "Пешком к звездам"? Повзрослев, я перестал
воспринимать ее поэтический смысл, а реального содержания в ней,
естественно, не было.
Я пришел в Комитет Полигона и сказал: "Нужно на Ресту". Пришлось
долго объяснять, чего я хочу. А я и сам толком не знал. Казалось, я
непременно должен увидеть Астахова, потому что в поиске алгоритма открытий
он ушел гораздо дальше меня.
Пассажирские корабли шли на Ресту раз в два года - отвозили смену
строителей. Грузовые контейнеры отправлялись еженедельно, и я полетел на
грузовозе "Экватор", исполняя по дороге обязанности сменного навигатора.
Обратно мне пред