Библиотека в кармане -русские авторы




Бессонов Алексей - Алекс Королёв 2


Алексей БЕССОНОВ
МАСКА ВЛАСТИ
Глава 1
Я воткнул палки в хрустящий снег и перевел дух. Через стекла очков
снег казался искрящимся золотом, мягким ковром укрывшим склон горы. Я
достал сигарету и скептически оглядел траекторию своего спуска. Н-да,
забрался я... до кемпинга верных километров восемь по прямой. "Вернусь к
закату, - лениво подумал я, - сожру здоровенный шницель и спущусь в холл.
Закажу литровый кухоль грогу и стану глазеть на бильярдистов. И к вечеру,
пожалуй, налижусь до чертиков, глядя, как милорд Чарных, жирный орегонский
кретин, спускает свое состояние".
И все-таки здесь гораздо лучше, чем на пляже в тропиках. Тишина,
народу мало, да и горы наводят на некие величественные мысли. А прожарить
кости я еще успею: если верить героическим нашим метеорологам, в столице
со дня на день ожидается сумасшедшая жара. Что до океана, то после трех
месяцев на Ралторре меня тошнит при виде воды. Что есть на Ралторре, кроме
воды? - едко спрашивал Нетвицкий и сам же отвечал: - Совершенно верно,
дерьмо, редкими кучками плавающее по поверхности воды. Занесли ж нас черти
на эту мокрую планету! И то правда: одна вода, и местами - отдельные
островки размером с четвертьдолларовую монету. Воистину Империя катится в
пропасть - уж если террористы с политическими завихрениями начинают
интересоваться даже этакими безрадостными мирами, добром мы не кончим,
нет...
"Идеализм, видимо, есть некая составная человеческой психологии, -
подумал я, отбрасывая окурок. - Точнее говоря, романтический идеализм -
стремление к бездумному обожествлению некой идеи. Сколько раз уж это было
в истории... и вот опять: все те же бредни о равенстве, братстве и
вселенской справедливости, и опять же с бластером в руках, и опять же в
эту справедливость строем и с песнями, и опять же все равные, а кто-то -
самый равный... равнее равных - черт, по-русски этак и не скажешь!
Все-таки плохо преподают у нас историю цивилизации..."
Гуманитарий, сказал я себе, размеренно шевеля лыжами, военный
интеллигент. "Королев, - сто раз говорил мне Детеринг, - не делай умное
лицо, оно не подходит к цвету твоих сапог..."
Я выскользнул на опушку леса и замер, услышав подозрительный шорох.
Справа от меня, метрах в пяти, возле дерева увлеченно целовались двое:
небритый детина лет за двадцать пять и розовощекий мальчуган
пятнадцати-шестнадцати лет, явно злоупотребляющий косметикой. Завидев
меня, они оторвались друг от друга и уставились в мою сторону, причем
полубородатый мужик смотрел угрожающе, а паренек - с дерзким вызовом
уверенной в своих чарах красавицы.
"Наверное, из "Радуги", уроды, - подумал я и сплюнул, непроизвольно
сжав пальцами рукояти палок, - из того мотеля на западном склоне".
По моей прическе идиоту было ясно, что я либо лендлорд, либо
гангстер, либо военный, но уж никак не член их любвеобильного братства,
поэтому они ждали; что я в смущении опущу голову и от греха подальше
пошлепаю вниз, в свой "Грот". Я же не отвернулся, наоборот - я вызывающе
взмахнул своей шикарной гривой, отбросив за плечи густые темные локоны и
оперся на палки со снисходительной грацией колониального лорда,
обремененного многочисленными территориями, любовницами и политическим
весом почтенной фамилии. И, разумеется, привыкшего считать Метрополию
общегалактической помойкой, а ее обитателей - ни на что не годными
отбросами, живущими его, лендлорда, милостивыми подачками. Очень дорогой
лыжный костюм, сами лыжи аристократической марках "Берг" и в особенности
сверк