Библиотека в кармане -русские авторы


Брюсов Валерий - Рассказы


Валерий Брюсов
Рассказы
* Бемоль *
Из жизни одной из малых сих
Как только Анна Николаевна кончила пансион, ей подыскали место
продавщицы в писчебумажном магазине "Бемоль". Почему магазин назывался так,
сказать трудно: вероятно, прежде в нем продавались и ноты. Помещался магазин
где-то на проезде бульвара, покупателей было мало, и Анна Николаевна целые
дни проводила почти одна. Ее единственный помощник, мальчик Федька, с утра,
после чая, заваливался спать, просыпался, когда надо было бежать в
кухмистерскую за обедом, и после засыпал опять. Вечером на полчаса являлась
хозяйка, старая немка Каролина Густавовна, обирала выручку и попрекала Анну
Николаевну, что она не умеет завлекать покупателей. Анна Николаевна ее
ужасно боялась и слушала, не смея произнести ни слова. Магазин запирали в
девять; придя домой, к тетке, Анна Николаевна пила жидкий чай с черствыми
баранками и тотчас ложилась спать.
Первое время Анна Николаевна думала развлекаться чтением. Она
доставала, где только можно, романы и старые журналы и добросовестно
прочитывала их страница за страницей. Но она путала имена героев в романах и
не могла понять, зачем пишут о разных выдуманных Жаннах и Бланках и зачем
описывают прекрасные утра, все одно на другое похожие. Чтение было для нее
трудом, а не отдыхом, и она забросила книги. Уличные ухаживатели не очень
надоедали Анне Николаевне, потому что не находили ее интересной. Если
кто-нибудь из покупателей слишком долго говорил ей любезности, она уходила в
каморку, бывшую при магазине, и высылала Федьку. Если с ней заговаривали,
когда она шла домой, она, не отвечая ни слова, ускоряла шаги или просто
бежала бегом до самого своего крыльца. Знакомых у нее не было, ни с кем из
пансионных подруг она не переписывалась, с теткой не говорила и двух слов в
сутки. Так проходили недели и месяцы.
Зато Анна Николаевна сдружилась с тем миром, который окружал ее,- с
миром бумаги, конвертов, открытых писем, карандашей, перьев, сводных,
рельефных и вырезных картинок. Этот мир был ей понятнее, чем книги, и
относился к ней дружественнее, чем люди. Она скоро узнала все сорта бумаги и
перьев, все серии открытых писем, дала им названия, чтобы не называть
номером, некоторые полюбила, другие считала своими врагами. Своим любимчикам
она отвела лучшие места в магазине. Бумаге одной рижской фабрики, на которой
были водяные знаки рыб, она отдала самую новую из коробок, края которой
оклеила золотым бордюром. Сводные картинки, представлявшие типы древних
египтян, убрала в особый ящик, куда, кроме них, клала только ручки с
голубями на конце. Открытые письма, где изображался "путь к звезде",
завернула отдельно в розовую бумагу и заклеила облаткой с незабудкой.
Напротив, она ненавидела толстые стеклянные, словно сытые, чернильницы,
ненавидела полосатые транспаранты, которые всегда кривились, словно
насмехались, и свертки гофреной бумаги для абажуров, пышные и гордые. Эти
вещи она прятала в самый дальний угол магазина.
Анна Николаевна радовалась, когда продавались любимые ею вещи. Только
когда тот или другой сорт таких вещей подходил к концу, она начинала
тревожиться и отваживалась даже просить Каролину Густавовну поскорее сделать
новый запас. Однажды неожиданно распродалась партия маленьких весов для
писем, которые шли плохо и которые Анна Николаевна полюбила за их
обездоленность; последнюю штуку продала вечером сама хозяйка и не захотела
выписывать их вновь. Анна Николаевна два дня после того проплакала. Когда же
про