Библиотека в кармане -русские авторы


Вотрин Валерий - Алконост


Валерий Вотрин
АЛКОНОСТ
Весть о том, что Бабанов едет в Индию, на всех его друзей действовала
одинаково: все тут же бросались его отговаривать. Ему говорили про плохую воду
и про непривычную еду. Его стращали грязью и антисанитарией. Ему рассказывали
про болезни, которые даже современной медицине не по зубам, а то и вовсе
неизвестны науке. Самим-то индусам хоть бы что, они привыкшие. Они вон могут
воду из Ганга зачерпнуть и выпить. А по Гангу, между прочим, всякая дрянь
плавает. Им-то что? Они привыкшие. А ты, Бабанов, загнешься моментально. Выпил
- и до свидания. Светлая память о нем навсегда сохранится в наших сердцах.
Вскоре выяснилось, что Индия для русского человека все равно что война или
сталинские репрессии: нет такой семьи, которой бы она не задела. Туда ездили,
чтобы заболеть. Скоро Бабанов уже знал, что в числе популярнейших сувениров в
Индии успехом у наших туристов пользуются желтуха, дизентерия и энтерит.
Причем никто не приезжал обратно просветленным и постигшим потаенную небесную
мудрость. Возвращались, оставив позади себя, на просторах загадочной страны
слонов и раджей, изрядную толику своего здоровья. Дошло до того, что, стоило
Бабанову где-нибудь в гостях заикнуться о том, что скоро ему предстоит
служебная командировка в Индию, лица гостей разом суровели. Их взгляды как бы
говорили: "Проклятая Индия! Сколько же ты еще будешь отнимать у нас наших
отцов, мужей, братьев! Вот еще один хороший русский парень уходит, чтобы уже
не вернуться. А он ведь еще такой молодой, совсем мальчишка! Куда только
смотрит его начальство, посылающее парня на погибель!"
До отлета оставались сутки, а пришлось еще и дома выдерживать натиск жены.
Алле тоже нашлось что рассказать. Кто-то там у нее отравился неизвестным
фруктом, кто-то, желтый и скрюченный.... Это я уже слышал, сказал Бабанов. Но
ты же не дослушал! Остальное неважно, сказал Бабанов.
Последовали обычные упреки в невнимательности, и "ты не уважаешь моего
мнения", и "к моим словам ты никогда не относился серьезно", и "день-деньской
сижу дома и схожу с ума, понимаешь, с ума схожу, словом не с кем перекинуться,
на улицу выйти невозможно, к подругам ты меня не пускаешь, хотя вовсе не такие
они дуры, как ты про них говоришь, и эти твои звонки каждые пять минут:
"Привет, милая! Как дела?", хотя какие у меня могут быть дела, когда со
времени твоего последнего звонка они ничуть не изменились, просто это ты так
меня проверяешь, а когда сам приходишь домой, то такой вымотанный, аж смотреть
на тебя жалко, и что ты там у себя в офисе целыми днями делаешь, ума не
приложу, приходишь домой, падаешь и засыпаешь мертвым сном, а я допоздна
пялюсь в телевизор". В прошлом году, напомнил Бабанов, мы ездили с тобой в
Анталию. Это было хорошо, конечно. А после этого? Или ты мне всю жизнь теперь
будешь напоминать, что мы ездили с тобой в Анталию? Мы ведь даже в театр не
ходим, хотя твои болваны-друзья сидят там каждый день на первых рядах с
сотовыми в руках и ушами хлопают, точно на сцене по-китайски говорят. Или
по-индийски, добавил Бабанов. Ага, вот ты сейчас едешь в Индию, а что ты про
нее знаешь? Ты же книг не читаешь, кино тебя не интересует. Спасибо, если
мультик про Маугли посмотрел. Еще заразу какую-нибудь подцепишь. Игорь,
пообещай мне, что, когда вернешься, наша жизнь изменится. Обещай мне, что она
станет разнообразнее. Пожалуйста, пообещай мне. Ну, не попугая же мне заводить
в конце-то концов!
Бабанов пообещал, а на следующий день улетел в Калькут