Библиотека в кармане -русские авторы



                

Громов Дмитрий - Путь Меча2


Книга
вторая
МЭЙЛАНЬ
Часть четвертая
ЧЕЛОВЕК И ЕГО МЕЧ
Подобен сверканью моей души блеск моего клинка:
Разящий, он в битве незаменим, он -- радость для смельчака.
Как струи воды в полыханье огня, отливы его ярки,
И как талисманов старинных резьба, прожилки его тонки.
А если захочешь ты распознать его настоящий цвет --
Волна переливов обманет глаза, как будто смеясь в ответ.
Он тонок и длинен, изящен и строг, он -- гордость моих очей.
Он светится радугой, он блестит, струящийся, как ручей.
Живой, я живые тела крушу: стальной, ты крушишь металл --
И, значит, против своей родни каждый из нас восстал.
Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби
Глава десятая
... Солнце неторопливо выползало из рассветной дымки, окрашивая в нежно-
розовые тона далекие полоски облаков на востоке, и негромко шелестели
узорчатые листья придорожных тутовников, вплетая в свой шум журчание
суетливого ручья. Утро, подобно занавесу в балагане площадных лицедеев-
мутрибов, распахивалось от знойной Харзы до отрогов Сафед-Кух, и мир
готовился родиться заново.
Начинался день. Новый день.
И уже простучали по бревенчатому мостику с шаткими перилами копыта
коня...
Нет. Двух коней.
Двух -- потому что мой не в меру верный дворецкий Кос ан-Танья все же
увязался за мной. И я ничего не смог с этим поделать.
Сначала я приказал -- и Кос впервые ослушался приказа. Тогда я сменил
тактику и попытался его уговорить. С тем же успехом я мог бы уговаривать
стену комнаты, в которой мы находились. С той лишь разницей, что стена бы
молчала, а у упрямого ан-Таньи на всякий мой довод находился незыблемо
логичный ответ, и этот ответ никак меня не устраивал -- так что спор быстро
зашел в тупик.
Тогда я разозлился. Наверное, я был не прав; наверное, это было глупо -- нет,
не наверное, а наверняка! -- но это я понимаю уже сейчас, а тогда я просто
вышел из себя и заявил Косу, что он уволен.
Окончательно и бесповоротно.
На что мой дворецкий улыбнулся с просто возмутительной вежливостью и
затребовал письменного подтверждения.
Еще было не поздно одуматься, но я настолько разгневался, что тут же взял
лист пергамента и костяной калам, пододвинул бронзовую чернильницу и -- и
на одном дыхании написал приказ об увольнении.
Об увольнении моего дворецкого Коса ан-Таньи.
Я лишь запоздало удивился, подписываясь правой, железной рукой -- удивился
не столько своему поспешному решению, сколько тому, с какой легкостью
сумел удержать в новой руке калам.
Причем текст вышел вполне разборчивым, хотя и несколько корявым, а роспись
оказалась достаточно похожей на старую.
Кос самым внимательным образом прочитал приказ, удовлетворенно кивнул,
помахал пергаментом в воздухе, чтобы просохли чернила, и послал гонца к
городскому кади, дабы тот заверил подлинность документа.
Пока гонец мотался туда-сюда, Кос равнодушно глядел в окно, а я еле
сдерживался, чтобы не треснуть отставного дворецкого чернильницей по
голове.
Наконец посыльный привез пергамент, свернутый в трубочку и запечатанный
личной печатью городского кади Кабира. Ан-Танья сунул свиток за отворот
халата и повернулся ко мне.
-- Итак, надо понимать, что я уволен? -- зачем-то осведомился мой бывший
дворецкий. Впрочем, Кос всегда отличался особой педантичностью.
-- Да! -- раздраженно подтвердил я.-- Ты что, читать разучился?! У-во-лен! И
теперь ты можешь идти...
-- Нет уж, дорогой мой, это ТЫ теперь можешь идти,-- внезапно перебил меня
ан-Танья, закладывая большие пальцы рук за пояс,-- и подробнейшим образом
объяснил мне,