Библиотека в кармане -русские авторы


Куприн Александр - Дознание


Александр Куприн
Дознание
Подпоручик Козловский задумчиво чертил на белой клеенке стола тонкий
профиль женского лица со взбитой кверху гривкой и с воротником a la Мария
Стюарт. Лежавшее перед ним предписание начальства коротко приказывало ему
произвести немедленное дознание о краже пары голенищ и тридцати семи
копеек деньгами, произведенной рядовым Мухаметом Байгузиным из запертого
сундука, принадлежащего молодому солдату Венедикту Есипаке. Собранные по
этому делу свидетели: фельдфебель Остапчук и ефрейтор Пискун, и вместе с
ними рядовой Кучербаев, вызванный в качестве переводчика, помещались в
хозяйской кухне, откуда их по одному впускал в комнату денщик подпоручика,
сохранявший на лице приличное случаю - степенное и даже несколько
высокомерное выражение.
Первым вошел фельдфебель Тарас Гаврилович Остапчук и тотчас же дал о
себе знать учтивым покашливанием, для чего поднес ко рту фуражку, Тарас
Гаврилович - "зуб" по уставной части, непоколебимый авторитет для всего
галунного начальства - пользовался в полку весьма широкою известностью.
Под его опытным руководством сходили благополучно для роты смотры, парады
и всякие инспекторские опросы, между тем как ротный командир проводил дни
и ночи в изобретении финансовых мер против тех исполнительных листов,
которые то и дело представляли на него в канцелярию полка бесчисленные
кредиторы из полковых ростовщиков. Снаружи фельдфебель производил
впечатление маленького, сильного крепыша с наклонностью к сытой полноте, с
квадратным красным лицом, на котором зорко и остро глядели узенькие
глазки. Тарас Гаврилович был женат и в лагерное время после вечерней
переклички пил чай с молоком и горячей булкой, сидя в полосатом халате
перед своей палаткой. Он любил говорить с вольноопределяющимися своей роты
о политике, причем всегда оставался при особом мнении, а несогласного
назначал иногда на лишнее дежурство.
- Как... тебя... зовут? - спросил нерешительно Козловский.
Он еще и года не выслужил в полку и всегда запинался, если ему
приходилось говорить "ты" такой заслуженной особе, как Тарас Гаврилович, у
которого на груди висела большая серебряная медаль "За усердие" и левый
рукав был расшит золотыми и серебряными углами.
Опытный фельдфебель очень тонко и верно оценил замешательство молодого
офицера и, несколько польщенный им, назвал себя с полною обстоятельностью.
- Расскажите... расскажите... кто там эту кражу совершил? Сапоги там
какие-то, что ли? Черт знает что такое!
Черта он прибавил, чтобы хоть немного поддать своему тону уверенности.
Фельдфебель выслушал его с видом усиленного внимания, вытянул вперед шею.
Показание свое он начал неизбежным "так что".
- Так что, ваш бродь, сижу я и переписываю наряд. Внезапно прибегает ко
мне дежурный, этот самый, значит, Пискун, и докладывает: "Так и так,
господин фельдфебель, в роте неблагополучно". - "Как так неблагополучно?"
- "Точно так, говорит, у молодого солдатика сапоги украли и тридцать
копеек денег". - "А зачем он, спрашиваю, сундука не запирал?" Потому что,
ваш бродь, у них, у каждого, при сундучке замок должен находиться. "Точно
так, говорит, он запирал, только у него взломали". - "Кто взломал? Как
смели? Этта что за безобразие?" - "Не могу знать, господин фельдфебель".
Тогда я пошел к ротному командиру и доложил: так и так, ваше
высокоблагородие, и вот что случилось, а только меня в это время в роте не
было, потому что я ходил до оружейного мастера.
- Это все, что тебе известно?
- Точно так.
- Ну, а





    




Книжный магазин