Библиотека в кармане -русские авторы


Куприн Александр - Ночлег


Александр Куприн
Ночлег
В последних числах августа, во время больших маневров, N-ский пехотный
полк совершал большой, сорокаверстный переход от села Больших Зимовец до
деревни Нагорной. День стоял жаркий, палящий, томительный. На горизонте,
серебряном от тонкой далекой пыли, дрожали прозрачные волнующиеся струйки
нагретого воздуха. По обеим сторонам дороги, куда только хватал глаз,
тянулось все одно и то же пространство сжатых полей с торчащими на нем
желтыми колючими остатками соломы.
След отряда издали обозначался длинной извилистой и узкой лентой
желтоватой пыли. Солдаты шли, совершенно окутанные ею. Пыль скрипела во
рту, садилась на вспотевшие лица и делала их черными. Только зубы да белки
глаз сверкали своею белизною на этих измученных, исхудавших, казавшихся
суровыми лицах. Согнувшись под тяжестью ранцев и надетых поверх их
скатанных в кольца шинелей, солдаты шли молча, враздробь, едва волоча
усталые ноги. Лишь изредка, когда чей-нибудь штык с лязганьем задевал о
соседний штык, из рядов слышалось грубое, озлобленное ругательство. Люди
не высыпались и томились от зноя, усталости и жажды. Некоторые вяло, без
всякого аппетита, чтобы только чем-нибудь сократить время длинного и
скучного перехода, жевали на ходу розданный утром хлеб.
Офицеры шли не в рядах - вольность, на которую высшее начальство
смотрело в походе сквозь пальцы, - а обочиною, с правой стороны дороги. Их
белые кителя потемнели от пота на спинах и на плечах. Ротные командиры и
адъютанты дремали, сгорбившись и распустив поводья, на своих худых,
бракованных лошадях. Каждому хотелось как можно скорее во что бы то ни
стало дойти до привала и лечь в тени.
Поручик Авилов, болезненный, молчаливый и нервный молодой человек, шел
против первого ряда своей одиннадцатой роты. Новые сапоги сильно жали ему
ноги, портупея оттягивала плечо, в голове мягко и тяжело билась кровь. Но
более всего угнетала Авилова всегда овладевавшая им во время похода тупая
скука, от которой он старался избавиться каким-нибудь мелким занятием. То
он срывал с придорожной ивы гибкий хлыст и отчищал его зубами и ногтями от
коры, то старательно сшибал шашкою пунцовые головки колючего репейника,
то, наметив вдали какой-нибудь пункт, старался угадать, сколько до него
шагов, и потом проверял себя. Наконец, когда все это ему надоедало, он
принимался "мечтать", как, бывало, делал еще в корпусе за всенощной, чтобы
убить время. Он мысленно спрашивал себя: "Ну, о чем же теперь?" - и
начинал перебирать в уме все, что могло бы ему доставить удовольствие или
что раньше заинтересовало его воображение в слышанном и прочитанном.
Иногда он представлял себя известным путешественником вроде Пржевальского
или Елисеева. Он собирал экспедицию из отважных, закаленных в перенесении
трудов и опасностей авантюристов, которые трепетали перед одним его
взглядом. Он открывал неизведанные еще острова и земли и водружал на них
русский флаг. Имя его гремело по всему свету. Когда он возвращался в
Россию, ему устраивали шумные встречи. Женщины бросали ему цветы и в
восхищении шептали одна другой: "Вот он, вот тот, самый знаменитый!"
Иногда он воображал, что маневры уже окончились и он идет со своей ротой
на вольные работы к какому-нибудь помещику, баснословно богатому и
непременно с аристократическим именем. У помещика есть дочь - бледная,
задумчивая красавица. Светские кавалеры давно опротивели ей своей
бесцветной пустотой, и она с первого взгляда же влюбляется в простого
пехотного поручика





    




Книжный магазин