Библиотека в кармане -русские авторы




Пекуровская Ася - Механизм Желаний Федора Достоевского (Главы Из Романа)


Ася Пекуровская
Механизм желаний Федора Достоевского(главы из романа)
Предисловие
Kогда авторский текст, по опасению его сочинителя, реальному или
мнимому, грозит выпасть из общей колеи и оказаться, фигурально выражаясь, в
радиусе костра читательской инквизиции, смекалистый автор бросает для
спасения своего сочинения огнеупорный мостик, евфемистически прозванным
"предисловием". Однако, сам являясь первым читателем и первым инквизитором,
сей предприимчивый автор может наскочить, в ходе своего подвижнического
труда, на огневицу собственных амбиций, надежд и страхов. Говорят, что одно
только ожидание читательского суда, так сказать, симулякра Страшного Суда,
приравнивается по эффекту извержению огнедышащих лав, в преддверии ожогов
которых авторские амбиции, надежды и страхи могут оказаться перемещенными в
подсознание, традиционно не поддающееся описанию и учету.
Истории известно, как один сочинитель, трогательно чувствительный к
оттяжкам, наносимым на его выпуклые поверхности шпицами и рутенами
"ученических отметок", изобрел для своих коллег-сочинителей нечто вроде
пятнадцатого класса табели о рангах. А когда на его дюжих плечах вдруг
засверкал обер- церемониймейстерский погон, то есть когда у него отпала
необходимость колесить по улицам своего Петрополиса, многократно используя
один трамвайный билет, ему стало невдомек, что он всего лишь удовлетворил
определенной читательской потребности. Но что могло произойти с читателем,
призванным доказать, что одно и то же произведение может быть расцененным
как тривиальность сегодня и как шедевр завтра? Неужели один и тот же
читательский круг, глядя одними и теми же глазами на одного и того же
автора, может сегодня поплевывать на него с высоты монастырской колокольни,
а в другой исторический момент уже тесниться вокруг его нерукотворного
памятника? Вопрос этот, хотя и не составляет величины водного бассейна
Тихого океана, все же не легко поддается охвату.
Надо полагать, что чем оригинальнее писательская идея, тем
настоятельнее задача сделать ее доступной как для себя как автора и как
читателя, причем, понятие настоятельности задачи не исключает принципа "цель
оправдывает средства". Джиамбаттиста Вико когда-то придумал нечто, что ему
представлялось как "новая наука" о происхождении социальных институтов.
Конечно, вначале он преподавал риторику в Неаполе, где и родился, в 40 лет
сочинил труд по юриспруденции, который напечатали, в 51 предложил, по
совокупности четырех напечатанных работ, себя в качестве главы кафедры
юриспруденции, не прошел по конкурсу, бедствовал 6 лет и в 1725 году, то
есть в возрасте 57 лет, впервые опубликовал свой фундаментальный труд, дав
ему название "Принципы новой науки", звучащее по-итальянски еще более
амбициозно. Судя по тому, что публикация не сохранилась для потомства,
читатель церемонился с ней не долго, пустив ее в расход скорее рано, чем
поздно. Пять лет спустя, то есть когда Вико уже достиг того, что в некоторых
цивилизациях называется пенсионным возрастом, а именно 62 лет, он выпустил
еще одну версию своего фундаментального труда, о которой известно, что она
представляла собой практически новое произведение. В год смерти автора
(1744) вышло третье издание того же опуса, принесшее ему посмертную славу
как основателя герменевтического метода.
Что же заставило потомков Вико снова перечитать его magnum opus, уже
признанный тривиальным не одним поколением читателей? И кому приписать магию
такой трансформации из неинтерес