Библиотека в кармане -русские авторы


Шпагин Михаил - Гравюра На Дереве


Михаил Шпагин
Гравюра на дереве
- Вы говорите, я здоров, совсем здоров, - голос Художника звучал ровно
и бесстрастно, его волнение выдавал лишь взгляд, пристальный, напряженный.
- Значит, я могу наконец выйти отсюда?
- Со временем, дружок, со временем, - шумно ответствовал Доктор. Его
глаза, казавшиеся на цветном телеэкране неправдоподобно синими, голосу не
соответствовали, они будто хотели спрятаться... - А пока живите здесь,
радуйтесь и не задавайте трудных вопросов. Вас вылечили, но вирусы, хотя и
в состоянии покоя, в организме остались. Для окружающих непосредственный
контакт с вами по-прежнему предельно опасен. Анализы не обнадеживают. Надо
ждать...
Чем дальше говорил Доктор, тем медленнее и тяжелее падали его слова,
строже, спокойнее становилось лицо. Ему пришло в голову, что новое жилище
Художника изолировано от окружающего пространства не меньше, чем кабина
звездолета, на которую оно так непохоже. Но звездолетчик видит конец пути,
когда он сможет покинуть корабль. Доктор думал, что Художник спросит:
сколько ждать? И готовился честно ответить - не знаю.
Художник подался вперед и сказал:
- Спасибо. Я все понял. Я буду ждать. Но что ожидает это? - Он обвел
рукой, показывая на картины побольше и маленькие, только начатые и уже
законченные. И массу рисунков - акварелью, гуашью, разноцветными мелками и
простым карандашом...
Одна стена замкнутого мира была из толстого стекла; за ней открывался
живописный вид на заросшую камышом речную заводь со скамейкой на берегу.
Но на холстах и листах графики бесконечно варьировались другие,
исполненные внутреннего беспокойства пейзажи. Неземные растения. Чужое,
тревожное небо. И лишь фиолетовые скалы заставляли вспомнить об игре
солнца и тьмы в земных горах. Удивительно, но именно они, эти безжизненные
камни, первыми протягивали ниточку родства между колыбелью человечества и
далекой планетой...
Художника часто навещали друзья. Они появлялись по ту сторону
стеклянной стены. Мастер обменивался с ними шутками через переговорное
устройство. Однако мысли его оставались далеко. И он рисовал, рисовал как
одержимый неземные растения, небо и скалы.
- Могли бы и не спрашивать, - укоризненно сказал Доктор. - Сами знаете,
этот вирус погибает лишь при сильном нагревании. Холсты его не выдержат.
Значит, они останутся здесь, пока не отыщется новый способ дезинфекции.
- Который отыщется лет через сто...
- Можно устраивать ваши выставки прямо здесь, разместив экспозицию у
стеклянной стены. Предложение закупорить работы в оболочках из стекла или
прозрачной пластмассы и в таком виде отправить в галерею, к сожалению,
отвергнуто. Там картины неизбежно выйдут из-под нашего контроля, а, как вы
знаете, иногда бьются даже небьющиеся стекла. Случись такое - человечеству
грозит огромная опасность.
- Это верно, - подтвердил Художник. - Но я согласен на все, что угодно,
только не на выставку здесь. Она лишний раз напомнит, что ни я, ни мои
холсты, быть может, никогда не выйдем отсюда. Со своей судьбой я уже
смирился. Но работы!.. Если я действительно так здоров, как сейчас себя
чувствую, то, наверное, проживу еще долго. И картин накопится много.
Зачем? Чтобы превратиться в экспонаты мемориального музея?.. Не хочу!
Только рядом с работами других художников, рядом с их земными пейзажами
люди смогут по достоинству оценить суровость и красоту далекой планеты,
приблизиться к пониманию состояния, которое овладело мной и моими
товарищами - звездолетчиками, когда мы ступили в тот м