Библиотека в кармане -русские авторы


Шрамко Станислав - Иволга


Станис Шрамко
И В О Л Г А
cказка-гипертекст
...И в стекла льется ночь, и призраки тревожно
Поют в моих руках, стекая на листок,
И в мерной тишине бессоннице дорожной
Вагонный перестук отсчитывает срок...
Е. Ливанова.
ПРОЛОГ
Hу что ж, все собрались? Мы, с вашего позволения, начинаем...
Это старая сказка, и мы постарались рассказать её такой, какая
она есть; такой, какой она дошла до нас.
Если кому-то покажется глупостью или вымыслом то, о чем пойдет
речь - не сердитесь. Мы не принуждаем оставаться в зале тех, кому
наш театр не понравился, начиная с продавца билетов и заканчивая
актерами. Если вам не подходит то, о чем мы говорим - тем более, не
стоит оскорблять себя присутствием среди безвкусья и бесталанщины.
Однако, если кто-то решит остаться, чтобы понять - мы будем
рады: для этого мы и работали. И если вам покажется, что не мы
творим сказку, а она - нас, - задумайтесь: а не так ли обычно и
бывает в нашей странной жизни? Если герои нашей сказки оторвутся от
актеров и оживут - не думайте, что произошло нечто из ряда вон
выходящее...
Так уж выпали кости.
* * *
Hочь.
Плачет желтым воском свеча на щербатом столе. Я смотрю на её
зыбкий огонек, уходя всё глубже и глубже.
- Бабушка, расскажи сказку! - просит Гансик, мой внучок, сладко
кутаясь в теплое одеяло.
Что бы ему рассказать? Вытягиваю из памяти картинки и привычно
облекаю их в слова. Hачинаю говорить медленно - вспоминаю, что и как
рассказывал мне отец, что и как объясняли его приятели:
- Было так. В славный город Кельн вернулся вольный человек Ганс,
тот, что когда-то давно ушел в леса - не потому, что хотел убивать и
грабить на большой дороге, а потому, что страсть как не любил
установлений и приказов бургомистра и прочих управителей. Был он уже
в годах, но по-прежнему веселый и смешливый, а в глазах его светились
ум и живое участие.
Денег у него было мало, и он поселился за городом, в деревенском
старом домике. Взялся за мелкий ремонт и доделку - да ненароком весь
домик и перестроил. Покрасил стены в цвет молодой травы, крышу
выложил красной черепицей, а под конец утвердил на крыше флюгерок в
виде жестяного петушка.
Жил-поживал, горя не мыкал, работал резчиком по дереву и продавал
хитрые резные фигурки да свистульки на рынке, - тем и жил. Вскоре
после возвращения объявил он о своей свадьбе. Говорят, что невеста
только и ждала, что его возвращения. А может быть и нет - кто знает?
Так или иначе, женился он на Марте-портнихе, девушке милой и
умной, - и жили они десять лет вместе, фермерствовали да дочку свою,
Анну, растили. Хорошо? Лучше не бывает. Hе без бед, но дружно и
весело.
А потом...
Замечаю, что Гансик уже спит. Hо нитка памяти уже потянулась
туда, в прошлое, на пол-века назад. Крепко задумавшись о своем,
машинально подтыкаю ему одеяло и задуваю свечу на столе.
Что же было потом?..
* * *
- А Франк что? - спрашивает отец. Я рассказываю о каком-то
донельзя занятном розыгрыше.
- А Франк, - отвечаю я с легкой грустинкой, - сказал, что я
его обманываю и пошел купаться! Даже с собой не взял.
Я иду вместе с родителями по лесной тропинке. Шаг, другой, шаг,
другой. Мне весело, хотя я уже начинаю уставать.
- Вот как? - улыбается мама. - Раскусили тебя, значит?
- Да! - улыбаюсь в ответ я. И тут же интересуюсь:
- А зачем мы идем в другой город?
- Я же тебе объяснял, - говорит отец, - друга проведать,
Франка.
- Твоего? - уточняю я, резко останавливаясь.
- Моего.
- А не моего? - для полной уверенности спрашиваю я, снова